Под сараем забрехала собака. Обмерзшие порожки крыльца скрипят под ногами. Постучались.

- Хозяин дома?

Из сторожки к окну прилипла чья-то борода.

- Дома. А кого бог принес?

- Свои, Данила Лукич, пущай за-ради Христа обогреться!

В сенцах пискнула дверь, засов громыхнул. На пороге стал лесничий, из-под правой руки глядит на гостей, а в левой винтовку за спину хоронит.

- Никак, ты, дед Александр?

- Он самый... Пущай переночевать-то?

- Кто его знает... Ну, да проходите, небось уместимся!

В комнатушке жарко натоплено. Возле печи на разостланной полсти лежат трое,- в головах седла, в углу винтовки. Яков попятился к двери.

- Кто это у тебя, хозяин?

С полсти голос:

- Аль не узнал станишников? А мы вас со вчерашнего дня поджидаем. Думаем, все одно им Казенного леса и Даниловой сторожки не миновать... Ну, раздевайтесь, дорогие гостечки, переночуем, а завтра без пересадки направим вас на царевы качели!.. Давно по вас веревонька плачет!..

Привстали казаки с полсти, за винтовки взялись.

- Вяжи поджигателям руки, Семен!..

IX

Двое спят на постели, третий сидит за столом, свесив голову; промеж ног у него винтовка. Лесник Данила кинул на пол дерюгу.

- Постели, дед Александр, все костям вольготнее будет!

- Смотри, жалостливый человек, как бы самому на ней спать не пришлось!.. Слышь, лесник? Возьми дерюгу!.. Они склады спалили, за такие дела и на морозе рядом с хозяйской сукой поспать не грех!..

Перед зарей запросился дед на двор:

- Пусти, сынок, сходить требуется по надобности...

- Ничего, дед, мочись в штаны либо в валенок!.. Завтра подвесим тебя на перекладину, там просохнешь!

В окна царапался немощный зимний рассвет. Встали казаки, умылись, сели завтракать. Яков неприметно шепнул отцу и Петьке:

- Бечевку я перетер ночью... Как дойдем до станицы - все врозь,- в леваду, а оттель в гору... в норы, откуда мы камень рыли... Тамотка сроду не возьмут нас!..