ПУШКИН в передаче А. Г. ХОМУТОВОЙ. Рус. Арх.. 1867, стр. 1066 (фр.).

Однажды, за небольшим обедом у государя, при котором я и находился, было говорено о Пушкине. "Я, -- говорил государь, -- впервые увидел Пушкина после моей коронации, когда его привезли из заключения ко мне в Москву совсем больного... Что сделали бы вы, если бы 14 декабря были в Петербурге? -- спросил я его, между прочим. -- Стал бы в ряды мятежников, -отвечал он. На вопрос мой, переменился ли его образ мыслей и дает ли он мне слово думать и действовать иначе, если я пущу его на волю, он наговорил мне пропасть комплиментов насчет 14 декабря, но очень долго колебался прямым ответом и только после длинного молчания протянул руку, с обещанием -сделаться другим".

Граф М. А. КОРФ. Записки. Рус. Стар.. 1900, т. 101, стр.. 574.

По рассказу Арк. Ос. Россета, император Николай, на аудиенции, данной Пушкину в Москве, спросил его между прочим: "Что же ты теперь пишешь?" -"Почти ничего, ваше величество: цензура очень строга". -- "Зачем же ты пишешь такое, чего не пропускает цензура?" -- "Цензура не пропускает и самых невинных вещей: она действует крайне нерассудительно". -- "Ну, так я сам буду твоим цензором, -- сказал государь. -- Присылай мне все, что напишешь".

Я. К. ГРОТ, 288.

Лишь только учредилась жандармская часть, некто донес ей в Москве, что у офицера Молчанова находятся возмутительные стихи, будто Пушкина, в честь мятежников 14 декабря. Молчанова схватили, засадили, допросили, от кого он их получил. Он указал на Алексеева. Как за ним, так и за Пушкиным, который все еще находился ссыльным во псковской деревне, отправили гонцов. Это послужило к пользе последнего.