- Отдай мне перья, отец.

Отец - испытующе:

- Зачем они тебе?

- Нужны, - смущенно пробормотал юнец.

- А-а, - понимающе кивнул вождь. - Для этой... той самой? Как ее?.. И с явным сожалением покачал головой. - Нельзя, мой сын.

- Почему? - нахохлился Спаргапа.

Фазан подрумянился. Старый вождь позвал через плечо:

- Хоу, Хугава! Где ты? Шапку давай.

Хугава недоумевающе глянул на Спаргапу и протянул старику облезлый малахай. Вождь сгреб кучку голубых, зеленых, красных перьев, переливчато сиявших в отблесках костра, и торжественно, словно горсть дорогих самоцветов, высыпал в шапку табунщика.

- Глаза у тебя - как у сокола, руки не трясутся, не пускаешь стрел на ветер, - сказал он уважительно. - Перья отвезешь жене. Пусть пришьет к головному убору. А это, - старик вручил Хугаве жареную птицу, - сам съешь.

- Эх! - прокатилось по толпе саков. Не всякий удостаивался подобных почестей. У Спаргапы от обиды во рту пересохло. Огонь, засветившийся в глазах юнца, был, пожалуй, не менее жарок и ярок, чем пламя костра, у которого сидели охотники.

- Благо тебе да будет, вождь, - произнес с запинкой растерянный табунщик. - Но я не заслу...

- ...жил! Заслужил. Сядь вот тут, подле меня. Видишь этого молодца? Старейшина положил руку на крутое плечо Спаргапы. - Научишь стрелять так же метко, как сам стреляешь?

- С великой радостью, Белый отец!

- А ты, - вождь требовательно глянул сыну в лицо, - хочешь научиться стрелять, как Хугава?

- Я? - Спаргапа подскочил, будто его искрой обожгло. - Еще бы! Конечно хочу. И я смогу бить фазана на влет, как ты? - с надеждой спросил он у табунщика.

- Сможешь.

- Ах-вах! - Спаргапа сорвал с кудрявой головы колпак и восторженно хлопнул им о колено. Веселый смех. Вождь пригнулся к уху сына:

- Утром на пастбище ты обидел Хугаву. Я отомстил за него. Это - одно. Другое - прежде, чем перья дарить, научись их доставать. Ясно?