В поисках подходящего убежища я тщательно исследовал квартал, пока не нашёл наконец то, что искал. Это было завалившееся набок, разграбленное строение, более древнее, чем большинство соседних бараков - но именно эта древность и привлекла моё внимание. В этих довоенных постройках, как правило, делались погреба или подвалы. Так оно и оказалось. Не сразу, но всё же в одном из помещений я обнаружил в полу заваленный обломками мебели, битым кирпичом и какими-то коробками деревянный люк, примерно метр на полтора, ведущий в тёмный сырой погреб. Раздобыв к тому времени фонарик, я осторожно спустился по шаткой прогнившей лестнице и очутился по щиколотку в воде. Погреб оказался довольно просторным и уходил вниз не менее чем на три метра. В одном из углов я наткнулся на несколько пустых бочек из-под солений, вдоль самой дальней стены тянулись деревянные стеллажи, усыпанные глиняными черенками и какими-то проржавевшими жестянками. В последний раз окинув взглядом свою находку, я принял окончательное решение: бросаю якорь здесь.

Не в самом погребе, конечно, погреб мне нужен был для другого, а непосредственно над ним, в помещении, которое чудом сохранило несущие стены и часть крыши над головой. Зимой, ясное дело, здесь будет холодно, но вот летом... Да, именно к лету должна быть завершена подготовительная часть моего плана. А там... о, там я всем покажу, кто есть кто!

Стоял февраль. Зима в этих краях выдалась тёплой, сырой, слякотной. Оно, может, и к лучшему: морозы мне сейчас были ни к чему. До весны оставалось совсем ничего, а там, глядишь, и лето подоспеет.