Я так и продолжал жить у моей доброй вдовушки. С нею было легко и просто, меня вполне устраивал её тихий, покладистый характер, отзывчивость, душевная теплота, какая-то удивительная способность угадывать все мои желания. Она никогда не лезла ко мне с обычными бабьими вопросами, никогда не допытывалась, где я пропадаю ночами, а то и целыми сутками. Порой мне казалось, что она и так всё понимает, без слов. Её доброта не была мне в тягость, напротив, мне нравилась её ненавязчивая забота, тактичность, немногословность. Чего уж греха таить, привязался я к ней, хотя мне это было совсем ни к чему. Ни к чему теперь, когда я решился на такое, связывать себя семейными узами. Лишнее это.
Но чувства чувствами, а дело делом. В первых числах июня я приступил к главной фазе своего плана. Потеревшись день-другой на вокзале среди местных бомжей, я сделал свой первый выбор. Это был нищий старик, спившийся доходяга, то и дело рывшийся в станционных урнах в поисках недокуренных бычков и пустых пивных бутылок. Не раз его можно было увидеть и на грязных, заплёванных ступеньках подземного перехода, где он, в надежде получить подаяние, тянул трясущуюся руку к понуро бредущим мимо прохожим. Однако подавали ему редко.