— Здравствуй, папа! Мы с тобой не видались сегодня.

— Да, Тина, не видались. Ты ведь сегодня не обедала дома…

— Не обедала! — слегка вызывающим тоном ответила Тина.

— А мама беспокоилась… Ты бы предупредила.

— Я раз навсегда просила маму не беспокоиться. Ты, надеюсь, не беспокоился? — не без иронической нотки в своем низком, красивом голосе спросила Тина.

— Не беспокоился. Ты не маленькая. А позволительно отцу спросить, где ты пропадала? — полушутя спросил Николай Иванович.

Верхняя губа Тины капризно вытянулась и глаза сверкнули, когда она ответила:

— Тебя это интересует? У своих знакомых была!..

— Определенно! — произнес отец и усмехнулся.

— Но разве будет определеннее, если я скажу, что была у Ивановых? Или ты всегда определенно говоришь нам, где бываешь?

Козельский несколько сконфуженно отвел глаза и отхлебнул чая.

Тина захотела было идти, но отец раздраженно спросил:

— А твои декаденты сегодня придут?

— Придут… А разве они мешают тебе?

— Не мешают, если не декламируют глупостей.

— Ты ничего не понимаешь в поэзии и потому сердишься…

— Да… Всякой галиматьи я не понимаю.

— А я не считаю галиматьей то, что они пишут, и понимаю… Не беспокойся, они тебе не помешают. Я уведу их в свою комнату… Мы там будем читать…

— Но, Тина…

— И больше они не придут! — не слушая отца, взволнованно проговорила Тина и вышла из комнаты.

«Экая дерзкая девчонка!» — подумал в раздражении отец и понял, что он бессилен перед ней.

Понял и, еще более раздражаясь, мысленно произнес:

«Замуж ей надо… А то дофлиртуется до скандала!»

III

В двенадцатом часу гости были в сборе.

Не было только Инны и баритона Нэрпи.

Хозяин, игравший в кабинете в винт, в числе партнеров которого был и Никодимцев, очень скромный и даже застенчивый господин лет около сорока, с некрасивым, умным и энергичным лицом, уже несколько раз справлялся: не приехала ли дочь. Он знал, что она обладает способностью очаровывать мужчин, и почему-то хотел, чтобы Никодимцев с ней познакомился.