С тех пор он много раз думал о Страшном Суде. Зная о том, что рай и ад - это одно и то же место, он не боялся Суда, он страшился девяти и сорока дней, об одном лишь мечтая: чтобы они поскорее прошли, и наступила определенность - навсегда.
Но жил, пробуждаясь изо сна в сон.
- Ты умный, паря, - уважительно сказала Олег, и язык ее плохо ворочался.
- Из сосуда вытекает то, что в нем, - скромно объяснил Нестор. - Это сказал Пророк Магомет.
- Здорово он сказал! - причмокнул Натоптыш. Послышались и другие одобрительные рыки.
Нестор разложил на колоде блокнот, нацепил очки. На какое-то время он задумался, припоминая начало, где все слилось; из непонятного бледного пузыря вырос трамвай, в нем ехал Нестор; он радостно смотрел на рюмочные, вот-вот готовые открыться. Утро было такое хорошее, что хотелось немедленно добавить красок родным местам, приблизить их, рассмотреть сквозь напряженно дрожащую многоградусную призму. Тогда отпечатается все - и дерево, и метро, и бульвар со скамейками.
А потом все происходившее стало настолько ужасным, что не только не забывалось, но даже не запоминалось.
Нестор откашлялся:
- Тут, значит, набросочек, - сказал он застенчиво и хрипло. Сочинилось на отдыхе.
И объявил уже торжественно:
- Психологически-героический эпос: "Трехстаканная проба, или Судьба человека". Это про то, как одного друга лечили от водки, - пояснил Нестор.
Он начал читать, запинаясь и с трудом разбирая свои же строчки, которых было немного:
- "Психолог подал Ивану стакан и спросил, пуст он или полон.