- Название есть?

- Уже третье - "Так хочется жить". Слова эти произносит в повести, как заклинание, человек, который видит, что недолго ему быть на земле, что скоро, скоро помрет: "Давай выпьем, брат. Будем жить. Так хочется жить". Тем, кто остался жив и до 50-летия Победы добрался, так хочется жить. Всем хочется жить. Надо довести до крайнего состояния, чтобы хотеть: "Скорее убило бы". Видимо, жизнь - и награда, и мучение, и какой-то период, данный тебе в мироздании, что ты должен особенно его пройти, протосковать это время о жизни всей. Сейчас люди особенно тяжело умирают, им внушили, что сгниют, что черви их съедят. Быть может, это самое тяжкое преступление коммунистов, что сделали людей атеистами, лишили веры в небесное будущее. Что там свет, там Бог, там Богородица. Люди умирали спокойно, готовились к этому уходу.

- И все же что-то толкнуло вас к этой повести сегодня, что?

- Да вот эти митинги с красными знаменами, эти рожи - в основном там бывшие вохровцы и надзиратели-лагерники, настоящих-то солдат осталось в крае 5 - 6 тысяч. Орущие эти толпы ничего, кроме чувства протеста и отпора, вызвать не могут, потому что зовут к новому насилию, к крови. Мы общество надсаженное. Мы не восстановили население русское до сих пор. Мы не можем позволить себе новой свалки, к которой сегодня кличут наши фашисты, так прямо пиши - фашисты и осатанелые прохановцы. Он, Проханов, в Москве сидючи, повсюду выметал вшивоту жуткую. У нас в Красноярске, в Новосибирске, в других местах суетятся, организуют невесть что его последыши. И куда зовут? Потрясающе: зовут к светлому прошлому. И настолько куцый ум у них, что не понимают: "Можно в те же вернуться места, но вернуться назад невозможно".

- Отчего же старый израненный солдат идет с портретом Сталина на площадь? Что это?

- Скудоумие.

- А как вам кажется, в России может взрасти такое явление, как русский фашизм? Вы говорите: "наши фашисты",- значит, ощущаете их присутствие.