Кислый обмяк, ослабляя мышцы.

- Пусти... не ударю... - сказал мрачно.

И пока Неретин и другие возились с Барковым, он уже шагал по дороге своей обычной развалистой походкой, высоко держа голову на кряжистой шее.

На другой день привезли с верховьев убитого упавшей лесиной дровосека, и Харитон, записавшись на его место, ушел на рубку к таксатору.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Дед Нерета строгал на верстаке у амбара доски на ульи. Было дымно и душно. Вспотевшие костлявые лопатки нудно терлись о холщовую рубаху. Ноги тонули в море медово-серебряных стружек.

Иван вернулся из поездки по волости.

- Как хлеба? - спросил Нерета.

- Плохо...

- Да уж хорошими быть не с чего... - дипломатично промычал дед.

Иван распряг лошадь и увел в сарай.

- Иди-ка сюда, - позвал его дед.

Он был недоволен сыном. Конечно, приятно иметь роднёю председателя волостного земства, но ведь хозяйство тоже - не кедровая шишка. Вылузгал орехи и бросил.

- Все ездишь? - спросил он Ивана не без ехидства.

- Езжу... - угрюмо ответил тот.

- Служба твоя, что лануш, - сказал Нерета наставительно, - отцвел и нету. А земля дело прочное. Проездишь, детка, землю-то, а?

- Вот уж отцвету - тогда за землю...

- А не поздно ли будет?

Они долго молчали. Нерета бросил строгать и подошел к сыну.

- Ванюха! - сказал он, неожиданно меняя тон. В седых глазах забегала всегдашняя усмешка, и веселые искры побежали в строгие сыновние глаза. Брось, а? Оженим по первой статье - найдем бабу, косить будем, а?..

- То есть как же "брось"? - удивился сын.

- А так... К хренам, скажи, мне ваше удовольствие! Я, мол, и сам человек - надоело мне с вами маяться.

- Бросить нельзя, - возразил Иван Кириллыч, улыбаясь. - Хитер ты больно... Раз начато - надо кончать. Скажем, посеял ты гречку, а убирать не станешь...

- Гречку я для себя сею, - перебил дед.