-- А что такое, по--вашему, форма, а, Франсуа? По--моему, форма -- это скорее не материя, а дырка, но не просто дырка, а набор дырок, и не просто набор, а ориентированный набор. Понимаете, Франсуа, я ничего нового не изобретаю, я лишь пытаюсь немного перевернуть этот застарелый картезианский взгляд на вещи. В объяснении устройства мира можно идти от предмета, но можно идти и от дырки. И обе точки зрения, я считаю, одинаково равноправны!

-- Вы знаете, Фриц, возможно, Ваша теория вполне логична, но представьте, как Вы будете объяснять это студентам? Представьте, вот я приду домой и начну объяснять своей Лоретте, что согласно научным выкладкам она всего лишь дырка. Ведь она, наверное, надает мне оплеух и подаст на развод!

-- Ну, согласитесь, ведь в каком--то смысле, она действительно дырка. А Вы, Франсуа - тот, кто ее периодически заполняет. Но с другой стороны, Франсуа, и вы сами тоже...

-- Послушайте, Фриц! Я не гомосексуалист!

-- Да нет, Франсуа, Вы меня не поняли! Я имел в виду все то же: что первично. То, что мы считаем не дыркой, может быть именно как раз дыркой. То есть, ничто не запрещает рассматривать предмет, даже остро торчащий, наименее похожий на дырку предмет, своего рода антипод дырки, как дырку.

-- Фриц! Позвольте Вас спросить, Вы и стоя над писсуаром так считаете?

Лефевр вложил в свой голос немало яда, задавая этот вопрос. Гросскопф расстегнул брюки и внимательно осмотрел то, что держат над писсуаром, как будто видел его в первый раз.

-- Вы знаете, Франсуа, я об этом раньше уже думал, правда несколько в другом контексте. Но как ни смешно -- отчасти это действительно дырка. По Вашему - откуда, как не из дырки, берется струя, бьющая в писсуар? Дырка она всюду, решительно везде, где есть жизнь!

-- Хорошо, Фриц, замечательно, Вы меня почти убедили. Но ответьте мне еще на такой вопрос.