Когда под кактусом находили муравейник, вокруг происходило оживление. Все, кто был поближе, с шарканьем сходились к тому месту, тяжелые тяпки разрывали муравейник под корень, а потом множество отечных, сизых ног, обутых в чугунные лапти-сандалии долго и злобно топтали разрытые остатки.
Солнце поднималось все выше, и дым из чугунно-литейного завода все густел и крепчал. Дым шел не только из заводских труб, но и просто так - из окон цеховых зданий. Стекол на окнах не было, вместо них стояли литые чугунные решетки, чтобы рабочие не разбегались. Завод работал, не останавливаясь, днем и ночью. Кактусов было много, и вокруг каждого кактуса стояла тяжелая решетчатая ограда из литого чугуна - так было принято.
Чугунные секции ограды тащили с завода волоком к дороге, вокруг которой росли кактусы, устанавливали и припирали друг к другу, а для прочности склеивали соплями пополам с пылью. Сопли были хилые, и поэтому ограды часто падали. Кому-то приходилось их поднимать. Говорили, что раньше сопли были сочнее, и ограды падали не так часто.
Когда из земли выковыривали булыжник, ето тащили к дороге и вбивали в мостовую обухами тяпок - чтобы была прочнее. Мостовая и так была прочная, но не хотелось, чтобы булыжники зря пропадали. Поэтому мостовая уже была сильно приподнята над землей и местами выглядела почти как великая китайская стена.
По мере того, как солнце клонилось к закату, вялые движения рук и взмахи тяпок раз от разу становились все более нервозными, нетерпеливыми, надсадными.