Заводские нагладывались раньше других, и потом стояли, сильно пошатываясь, тупо отряхивались от капель, кашляли и харкали себе под ноги густой черной харкотиной. Никто не замечал, как струи прекращали свое биение, автоцистерна ускоряла ход и пропадала за горизонтом. И только сопение и смачное пляканье языков, лизавших мокрые булыжники мостовой, еще долго раздавалось вослед.

Никто не знал, откуда приезжала эта автоцистерна и куда она уезжала. Но ведь это, в конце концов, совсем неважно, а важно то, что есть еще кто-то на свете, обладающий высшей мудростью, добротой и постоянством - тот кто каждый день заботливо поливает щедрой струей то разумное, доброе, вечное, что еще уцелело и кое-как с трудом растет на грешной Земле.