— Неда, Неда! — вскричала Райна к подруге своей. — Слышишь? Что это значит? Звон набатный!
— Ах, не сбор ли на войну против Греков! — отвечала Неда.
— Что ты это говоришь, Неда! братья в Цареграде.
— Так слышала я, королевна, давича побоялась я спросить при Тулле, зачем это вооружается дружина королевская и строится на дворе.
— Это недаром, — проговорила печально Райна, — а отца нет!.. Не дядя ли Иокица сделал опять набег?
— Королевна, Иокица, говорят, давно умер.
— Умер! все говорят, что умер; а комис Георгий говорит, что не умер, что его и мертвого надо бояться.
— Против шайки тати и гусаров будут ли собор собирать?
— Что ж это такое, Неда? — спросила опять Райна.
— Ой, война, война, кровавая постеля! — проговорила печально Неда.
проговорила Райна со вздохом слова одной песни.
— Чу, по всем монастырям звонят… точно как плачевный звон по покойной королеве.
продолжала Райна; и на очах ее копились слезы.
— Ни отца, ни братьев со мной! и головы приклонить не к кому!.. Майя моя! были мне радости, покуда ты была жива, а умерла, горький мне плач и огненные слезы!
— Чу, бубны и трубы! Шум какой! — вскричала Неда. — Пойдем на вышку, призови Туллу! да узнай, не приехал ли король!
Неда выбежала; а Райна боязливо смотрела в окно, из которого видны были сквозь деревья только скалы над монастырем и виноградники маторские.
Красота юной Райны уже славилась в народе. "Добросанна, добра и благородна королевна наша, — говорили все, кто видел ее, — красен и чуден ее образ, ясны очи, черны зеницы, румяный лик приосенен долгою владью; нет ей двойнички на белом свете!"