- Знаешь сказочку про серого волка? - спросил Сократ. - Ну-ка, скажи, что в сером волке самое страшное?

- Зубы?

- Нет, не зубы.

- Когти?

- Нет, не когти. Самое страшное в волке - это его серый цвет. Потому что он объединяет волка со всеми серыми. А серых на земле знаешь сколько? Как пылинок в этой туче пыли. Вот они и объединяются. Кровожадность волка с трусостью зайца и глупостью осла.

- А зачем волку трусость зайца и глупость осла?

- Они все друг другу нужны, потому что все они серые. Они утверждают торжество серости на земле. И при этом, конечно, каждый отстаивает свои интересы.

- Такой сказки я не слыхал, - сказал Миша.

- А это не сказка. В каких я страшных снах ни бывал, и всюду самое страшное - это серость. Она не терпит ничего яркого, все яркое норовит сожрать, потому что на фоне яркого особенно видна ее серость. Однажды, помню, мне снился Моцарт, великий человек. И что ты думаешь? Его съели... Нет, не съели... - Сократ задумался. - Как же это? Вроде съели... Нет, как-то иначе... Съели? Нет, не съели... Сальери! Вот! Сальери, представляешь? И нет Моцарта. Ну, и в других снах не лучше... В одном сне перед самой войной всех великих полководцев съели... Нет, что это я? Не съели, а так, как этого Моцарта. Ну да, Сальери, именно Сальери... Перед самой войной...

Туча приближалась, и теперь уже можно было ее рассмотреть.

- Это не туча, - сказал Миша Коркин. - Это татаро-монголы идут на древний Новгород. Сейчас они его сожгут, разорят. Эх, жаль, мы у фашистов не прихватили оружия.

- У серости свое оружие, - продолжал прежнюю мысль Сократ. - Ее оружие - подозрительность. Взять под сомнение древний Новгород - и тогда делай с ним, что хочешь. Можно даже внушить, что под именем древнего Новгорода скрывается какая-нибудь Аддис-Абеба. Помню, как-то я видел сон...