Жертвою нового убийства был какой-то маляр Филипп - человек "многоденежный", и убит он с целью присвоения себе его "румяных золотых". В этом убийстве преосвященный Кирилл был уличаем перед лицом князя Константина Острожского, и случай этот вызвал против него огнеустые слова с дальнего Афона. Оттуда инок Иван Вишенский обличал луцкого архиерея, что он, кроме упомянутых убийств, "много других живых мертво к Богу переслал, - одних секаною, других водопленною, третьих - огнепаленною смертию". Сколь все это ни страшно, но преосвященного Кирилла это не исправляло и служебной его карьере нимало не препятствовало: приумножая свои грехи и соблазны, оскорблявшие церковь, он продолжал быть строителем тайн Божиих и верным слугою короля, одними и теми же руками преподавая благодать даров Духа Святого и посылая отравленные пакеты.

Не щадил преосвященный Кирилл и своих родных людей, - если они имели несчастие навлечь его гнев: так, например, двоюродный брат его, Иван Терлецкий, жаловался суду, что владыка "поносил его, старого человека, бранными словами, собственною рукою вырвал ему бороду, сбил с ног и бил бесчеловечно ногами в грудь, с которого ударения зараз кишки по зашкурою надол пошли и теперь меж удом на нози висят, с чего и хромота сталася".

Изуродованного святителем брата его свидетельствовали и "видели у него бороду вырванную, рану в пахе левой ноги, с которое кишки надол пошли".

Дело это совсем не дошло до суда, а владыка Кирилл "выпросил у короля специальную грамоту, которою повелевалось вымазать в судебных книгах жалобу Ивана Терлецкого, чтобы о ней на будущее время не оставалось никакого помину".