Я протянул кондукторше деньги, как выяснилось мало. "Если с вами инвалид, пусть покажет удостоверение", -- сказал кондукторша. Я извинился и откопалеще тридцать копеек. Дядя Жора достал из футляра бинокль и навел окуляры на кондукторшу. "Да ладно, -- махнула рукой тетенька, оторвав билеты на двоих. -- Пусть не показывает..." --И пошла на свое место к двери. Дядя Жора перевернул бинокль на уменьшение и посмотрел ей вслед. Две бабульки с корзинками, сидевшие сзади на возвышении, дружно перекрестились и стали смотреть в окно замороженными глазами.

В Зеленогорске мы сошли не у вокзала, а попросились у водителя доехать с ним до кольца -- таv начинался пустырь, заросшийкустами.

Пацан в школьной курточке, когда мы пробирались по канаве вдоль Кривоносовской, выстрелил в спину дяди Жоры из рогатки и заулюлюкал. Я потопал ему вслед ногами, но не побежал. "Вот так, -- угрюмо сказал дядя Жора, -- я терплю от своих родственничков. В воду свалили, одежду спалили... -- Онбыстро скинул рюкзак и нашарил в нем оставшуюся бутылку джина. -Хорошо не разбил, поросенок. Как я в таком виде Зинуле покажусь?.."

-- Зайдем потихоньку ко мне, переоденешься, -- сказал отец, садясь на край канавы. -- А вечером спокойно выпьем под раков. Мы же не выскочки, чтобы сразу все рассказывать. Утрясется...

Мы сидели в канаве и обсуждали, как нам незаметно провести дядю Жору до дачи. Завидев прохожих, мы склоняли головы и делали вид, что коллективно справляем большую нужду, и они отворачивались. В конце Кривоносовской канава кончалась, и нам предстояло идти или бежать по отрезку асфальта, проложенного к продбазе, затем сворачивать в свою улочку и...

-- Могу сказатьсоседям, что я был в этом комбинезоне, -- грыз травинку отец. -- Они все равно нас путают...

-- Надо послать Кирюху на разведку! -- вглядываясь через бинокль в конец улицы, сказал дядя Жора. -- Может, и одежду принесешь?