– Мы говорили о ней, – перебил его Альбанак. – Я беру браслет ненадолго. Надеюсь, что эта главная ведьма не появится здесь еще некоторое время. Ей надо набраться сил, прежде чем решиться передвигаться открыто. Если Хорнскин сказал правду, то становится ясно, что она мечется там, среди камней, возле Минит Баннога именно потому, что пока еще боится преследования.

– Скорее всего, так, – сказал Каделлин. – Знаю, я слишком осторожен. Но мне не хотелось бы видеть этих детей хотя бы даже на пороге опасности. Нет, Сьюзен, не сердись. Не возраст ваш вовсе, а то, что вы – люди, беспокоит меня больше всего. Вы находитесь здесь вопреки моему желанию.

– Но почему? – воскликнула Сьюзен.

– Как ты думаешь, почему люди знают о нас только через легенды? – спросил Каделлин. – Мы должны избегать вас, людей, вовсе не ради своей, а ради вашей безопасности. Это не всегда было так. Когда-то мы были близки, но незадолго до того, как эльфов изгнали из этих мест, с людьми произошла перемена. Вы решили, что овладеть миром лучше всего с помощью рук. Предмет и мысль были теперь для вас не одно и то же. Вы назвали это Веком Разума. У нас все иначе. Поэтому, когда вы попадаете в наш мир, вы становитесь слабыми, и вам угрожает не только зло. Опасность может появиться и от других причин. Это вовсе и не обязательно злые, но дикие, необузданные силы, которые невольно могут погубить того, кто незнаком со здешними обычаями.

Вот поэтому-то мы и отошли от людей и стали просто их памятью, суеверием, привидениями, пугающими в темную зимнюю ночь. А потом и просто сделались предметом неверия и насмешек. Вот почему я кажусь вам таким суровым. Вы поняли меня?

– Да, – сказала Сьюзен неуверенно. – В общем.

– Но раз вы так давно отошли от людей, – заметил Колин, – как это получается, что вы разговариваете совсем так, как мы?

– Да нет, – сказал чародей. – Мы употребляем Общий Язык только потому, что вы здесь.