Сегодня, в этот солнечный, теплый день, Светлана обещала его навестить; прогуливаясь по парку, он пошел ей навстречу, на ходу обдумывая, о чем и как с ней говорить. Еще издали он увидел ее стройную фигуру: идет своей красивой, плавной походкой, гордо неся златокудрую головку. На ней длинное джинсовое платье, в руках пакет. Красива, эффектна, что и говорить... Он даже остановился, любуясь дочерью, и издали помахал ей рукой, самодовольно оглядываясь по сторонам: пусть все видят, какая у него дочь!

Когда она подошла и поцеловала его, Григорьев предложил:

- Давай посидим где-нибудь в укромном местечке, потолкуем за жизнь, а? Нехочется идти в душное помещение. А фрукты я потом заберу с собой.

В его любимом уголке парка они уселись рядом на белую скамью.

- А теперь расскажи: как идут твои дела в театре, какие успехи? - Он взял ее руки в свои, любуясь ее свежим цветом лица и синими, как небо, глазами.

"Все-таки здорово похожа на чертова профессора! - беззлобно подумал Иван Кузьмич. - А этот дурень даже не подозревает... Вот ведь что жизнь с нами делает".

- Давай выкладывай отцу все досконально. Я ведь знаю эти театральные интриги, - добавил он требовательно и ворчливо, но глаза его смеялись.

Светлану обрадовало его хорошее настроение - привыкла уже, что отец всегда хмурый и озабоченный. Ответив ему улыбкой, она охотно стала посвящать его в закулисные тайны:

- Сначала, пап, меня зачислили в хор, сольных номеров совсем не давали. И так довольно долго: в театре хороших голосов много, пробиться в солисты, даже на третьи роли, очень трудно. - Оглянулась, не слышит ли кто, и понизила на всякий случай голос: - На первых ролях у нас только жены нашего руководства или любовницы членов правительства. Да тебе ведь это ведомо...