Дело тут и в натуре человека, способного, скажем, на узких улицах Памплоны преградить дорогу быкам, выгнанным на корриду. И дело в миропонимании и мировидении московского интеллигента конца двадцатого столетия, знающего, что и как в этом столетии происходило, к чему привели выговоры природе и разбойные против нее действия, к чему пригребла наука, одарив человечество новыми смятениями и ужасами, дав в "век просвещенный" толчок мистицизму и вере в сверхъестественное. В частности, и поэтому в реализме Назаренко много новостей. В нем случаются совмещения прежде несовместимого. Среди собеседников оказывается человек иной эпохи, которого нет и о котором, возможно, не говорили, но он присутствовал в думах и явился. Прошлое входит в настоящее, создавая необычные варианты ситуаций. Разрывается пространство и вмещает в себя картины и события, увидеть какие, казалось, было невозможно. Простой эпизод быта удивляет вдруг странностью космических тайн. Преображения, перетекания, пространственные и временные, вызванные необходимостями авторских решений, вместе с иными приемами, часто вольными, рождают реальный и воображаемый мир самостоятельного, единственного художника.

В искусстве самостоятельный, единственный художник, реализуя себя и являясь публике, никого не расталкивает - ни в своем времени, ни в прошлом, ни в будущем, не занимает чье-либо чужое, "освободившееся" место. Он занимает место никем не открытое, никем не названное, никому доселе неизвестное. Оно получает его имя.

Зал номер такой-то выставочного помещения.

"Крымская" капелла Татьяны Назаренко.

На этот раз...

Трагизм жизни. Доброта. И любовь.

6

Выставка закрылась. Ну и что? Ну, знали подлинно (относительно подлинно), что есть Назаренко, тридцать-пятьдесят-сто человек. Теперь добавилось к ним еще три-пять тысяч побывавших. Ну, прибавьте к ним наблюдателей из Львова, Киева и Одессы. И все. И это при тираже "Аргументов и фактов" в двадцать миллионов экземпляров. Какие тут могут быть властители дум?