Досадно это и обидно. Спешим куда-то, шумим, рвем рубахи на груди, шелестим газетами, добываем продовольствие и мыло и не можем со вниманием оценить открытия и предчувствия художников. Пусть и не станут они сегодня властителями дум, но властителями чувств и вкуса стать могут. Свойственные именно им уроки постижения мира необходимы в усилиях придать движение культуре общества, о нищем уровне которой мы не перестаем горестно восклицать. Не будем суетливы. Постоим у полотен.

7

И опять Успенский вражек. Татьяна Григорьевна Назаренко несет с улицы Станиславского свежий хлеб и сахар-песок. А вот и церковь Воскресения Словущего. Такой же чистенькой, благополучной, благовестной можно было увидеть ее у Крымского моста на одном из московских пейзажей Назаренко. Но стоило обернуться, и церковь Воскресения напротив, на "северной" стене, возникала совсем иной. Там как бы триптихом оказывались картины Назаренко "Воскресная служба", "Пасхальная ночь" и "Цветы", созданные в разные годы и о разном. В "Цветах" (1979) художница написала саму себя и написала распятой.

Сцепления - художник и творчество, художник и судьба, художник и общество - в ее работе постоянны, неотвязчивы, приводят к решениям радостным и драматическим. Увереннее и счастливее художница пребывает в мастерских, своей и своих знакомых ("Мастерская", "В мастерской", "Цветы в мастерской", "Новая работа"), здесь - свобода, здесь - необъяснимые чудеса творения, здесь всему хозяин ты. Хозяин мучений и удач. А дальше? Дальше ты уже ничему не хозяин. А надо идти на поклон к чиновнику, для которого искусство - школа послушания и отрасль промышленности, где удобнее всего вал посредственности и где портят настроение мастера "штучные", упрямые и неуправляемые.