«А вы хотели бы видеть меня… как я купаюсь?» — вдруг спросила Лидия Михайловна и неловко засмеялась опять.

«Хотел бы!» — ответил я через силу и изо всех сил стал грести дальше.

Довольно долго мы плыли молча. Я чувствовал, что у меня дрожат руки и ноги и во всем теле какая-то сладкая истома. Лидия Михайловна сидела неподвижно, уронив одну руку в воду, и о чем-то напряженно думала. И я боялся угадать ее мысли.

Река делала крутой поворот, а за ним уже начинались поля и большое село.

«Поедем назад», — точно очнувшись, сказала Лидия Михайловна.

Я послушно повернул лодку, и мы опять вплыли в лес. Было уже довольно темно. И вот когда мы опять поравнялись с купальней, Лидия Михайловна потянулась и сказала, глядя в сторону:

«А знаете, я и в самом деле выкупаюсь. Я люблю купаться по вечерам. Чувствуешь себя какой-то русалкой, и кажется, что за тобой из-за кустов подсматривает какой-то… фавн».

Чувство мое было похоже на испуг. В эту минуту я уже знал, что будет, и растерялся. Мне стало вдруг душно и тоскливо.

«Ну, подъезжайте же!» — сказала она с нетерпением, точно ей было досадно, что я так трушу.

Нечего делать, я пристал к берегу и вздрогнул, когда лодка со скрипом вползла на песок.

Она ушла в купальню, а я остался у лодки. Было совсем темно, кругом стояли темные таинственные деревья, вода была какая-то странная, и в ней колыхались отражения первых звезд. В купальне слышался шорох, потом раздался плеск воды, и на середине реки, светлой от темных берегов, показалась голова Лидии Михайловны.

Я глаз от нее оторвать не мог. Под водой, колыхавшейся вокруг, я угадывал ее тело, и мне было почти больно от воспаленного воображения.