— Эти телята — твои, — заявила Петрова, — Брату остались дом и хозяйство, а телята — твои. Ты их вырастил. Алик, мы должны восстановить справедливость.

— Алики в валенках, — проворчал я, снимая рубашку и передавая Петровой на хранение волшебные часы. Драться я умел, но не любил.

— Ты ограбил своего брата, — заявил я, — Эти телята по справедливости принадлежат Макару.

— А кто ты такой?

— Пионер Олег Качалкин, друг Макара.

— А меня зовут Фомой и живу я сам собой, понятно? Кто смел, тот и съел, понятно?

Телята тем временем увидали Макара и побежали к нему.

— Понятно, — сказал Суховодов, щёлкнул кнутом и погнал стадо прочь, как заправский пастух. Вот тебе и пижон!

— Стой! — взвыл Фома, — Караул! Воры!

На шум собралась толпа.

— А ты докажи, что стадо твоё. Свидетелей позови, соседей.

— Нет у меня никаких соседей. Я живу сам собой! Воры!

— А это мы сейчас проверим, на ком шапка загорится. Ну-ка, братья, станьте рядом…

Шапка, само собой, загорелась на Фоме. Фома её с проклятьями потушил под улюлюканье толпы и убежал не солоно хлебавши. Бедный Макар всё жалел брата и рвался догнать, а Ворон злорадствовал:

— С волками жить — по-волчьи выть!

Одного телёнка мы сразу же продали и накупили сказочно вкусной еды. Бедный Макар впервые в жизни смог поесть досыта и у него заболел живот. А Суховодов сетовал, что у него никогда живот не болел, что это, наверное, очень интересно, и завидовал Макару. Суховодов изо всех сил пытался объесться, запихивал в рот куски жареного мяса, помидоры, но мясо шлёпалось в пыль, помидоры выскальзывали из рук, прыгали вокруг Суховодова, будто красные мячики. Мы помирали со смеху, а Суховодов чуть не плакал.

Потом мы разыскали, наконец, девчонкин нос. Оказалось, что ей его оторвал и спрятал продавец котов в мешках. Торговец пожаловался, что проклятая девчонка совала свой нос в его мешки, из-за чего половина котов разбежалась, и сказал, что отдаст нос лишь при условии, что ему возместят стоимость удравших котов.