— За ча-ас! — ахнула Петрова, — Да за час только до палаток сбегать туда-сюда…

Мальчиш пояснил, что у них в сказочном измерении земная минута равна году. То есть час — это шестьдесят лет.

— Не пущу-у! — заревела Петрова, — Он что же, стариком вернётся? А я как же? Или вообще не вернётся…Женится там у вас на какой-нибудь Василисе Прекрасной!

— Василиса Прекрасная давно замужем за Иванушкой, — сказал Мальчиш. — Кстати, тебя ведь тоже Василисой зовут, да? Вернётся непременно твой Алик и станешь Василисой Качалкиной — кое-что я умею предсказывать.

У меня от такой перспективы аж в глазах позеленело. Я сказал, что согласен на какие угодно Кулички, хоть ни во что подобное, разумеется, не верю. А про себя подумал — вдруг и вправду этот мальчик псих или шпион? Но скорее всего, решил я, всё-таки это сон такой чудной после восхождения. То ли цветов каких надышался, а может, скорпион укусил — чего не бывает в горах! Ну и пусть, хоть во сне отдохну от Петровой.

Ни во что-то я, дурень, тогда не врубился. Насколько всё серьёзно. И наверное, до сих пор ничего не понимаю…

— Ты и вправду готов, Качалкин? — Луч луны упал на лицо Мальчиша, и я увидел его пронзительные суровые глаза. Как у красноармейца на плакате тех лет: «ТЫ — записался добровольцем?» — А чего тут…Надо, так надо.

— Знаю, ты не трус, не дурак, с тобой можно пойти в разведку, но если дрейфишь — лучше ступай назад спать. Только нет у нас времени дрыхнуть — враг всё ближе. Не вернёшься с Тайной во-время — всё пропало. Одолеют страну буржуины, а ты навсегда останешься в сказочном измерении.

— Зачем он им там нужен? — всхлипнула Петрова, — Алик ведь не какой-нибудь мальчик-с-пальчик! Кем он там будет?