Михаил Михаилович достает из холодильника несколько аккуратных свертков в серой магазинной бумаге и четвертинку "экстры", приятным холодком пощекотавшую ладонь, задергивает "молнию" хозяйственной сумки.
- Ну, я того, Галь, - пошел...
- Счастливо, дядь Миш, - серьезно, без улыбки напутствует Галина и, вздохнув, смотрит ему вслед. Дядя Миша сегодня в праздничном синем костюме, виски подстрижены, широкие плечи еще не сутулятся, и только подбритая шея густо раскроена глубокими морщинами.
Повезло им, что такой сосед попался...
В дверях Михаил Михайлович сталкивается с мужем Галины, таксистом Борисом. В рубахе с коротким рукавом, навыпуск, широкоскулый и рыжеватый, он перекидывает с руки на руку авоську с картошкой, широко ухмыляется.
- Никак, опять на свидание, дядь Миш?
Вблизи от Бориса ядрено пахнет пивом; жена посылала его на базар, сегодня и завтра у него выходные, редко так выдается, чтоб подряд и на два дня уйдя от грозного ока гаишников, он с утра пораньше хлопнул пару кружек. В остальные дни недели - к радости Галины и на зависть всем другим женщинам подъезда - ходит как стеклышко.
- Точно - опять, - поддерживает шутливый тон Михаил Михайлович.
- Ох, дядь Миш! Приведешь ты какую-нибудь кралю, - скалится, подмигивает Борис, откидывая влажный рыжеватый чуб. - Чует мое сердце: приведешь!
- А что? Я - такой! - Михаил Михайлович в подтверждение своей лихости подправляет снизу - большим и указательным пальцами - пегие, пополам с сединой усы.
Жара спала, неделю подряд стоит ровная теплая погода, и хотя август не добрался еще до своей вершины, уже чувствуется приближение осени. Падает, тихонько кружась, бледно-лимонный тополиный лист, послабее других уродившийся и пораньше других подломленный долгим июльским зноем, - совсем так, как и с людьми бывает; вспыхивает, переливается серебряная струна паутины, которая, загодя, уже сейчас, сулит погожую, но опять же - осень; пронзительно ярко - при выходе из сквера, с пригорка - синеет над городом высокое небо, синеет так густо, на пределе, что кажется, вот-вот не выдержит, сорвется, как лишку затянутая гайка с резьбы, сдаст назад, ослабнет - растечется жиденькой белесой голубизной...