Но как-то раз, когда меня привели к деду, я заметил, что весь двор до ворот усыпан цветами: тюльпанами, большими ромашками. Проходя по цветочной дорожке я хотел было поднять один красный тюльпан, который мне очень понравился, но мама сказала, что его трогать нельзя. Я был послушным мальчиком, зная, что с пола нельзя ничего поднимать, и потому решил, что подберу его позже, когда мама уйдет.

Вечером я выскакивал в коридор и долго громко топал по дощатому полу, добегая до кухни, где соседи готовили еду. Некоторых я знал. (Люди, жившие в дальнем конце коридора были для меня если не иностранцами, то, во всяком случае, таинственными незнакомцами.) Один из них, вольно или невольно здорово меня напугал, когда я ворвался на кухню, а он в это время - точил нож и выразительно на меня посмотрел. Я тогда с ревом пролетел по длинному, как скука, коридору и рыдая, пожаловался дедушке, как "злой дядька, очевидно, людоед, чуть меня не съел." С тех пор путь на кухню превратился для меня в дорогу, вымощенную желтым кирпичом, со всеми возможными приключениями и опасностями.

Но в тот день я встретил "людоеда", который мирно разговаривал с дедушкой. Они говорили о нашей соседке - тете Фросе, которая почему-то целый день уже не появлялась, а ее-то я знал очень хорошо, потому что наши двери были рядом и она часто угощала меня конфетами. Людоед мирно погладил меня по головке и я решил, что он специально притворяется, что он такой добренький, перед моим дедом. А потом приходила какая-то заплаканная бабушка в черном платке и я ее узнал: это была сестра тети Фроси, из деревни. Меня отправили спать.

Утром, часов в десять, я выскочил в коридор. Там, как обычно, пахло дустом и керосином. К двери тети Фроси была приклеена бумажка с печатью, как раз там, где английский замок.