— А я вас дожидаю, — мрачно отозвался басом мясистый приказчик в белом переднике и с серьгой в ухе, — все говорят — дома нет. А на проверку — прячутся. Вы вот лучше по счету уплатить извольте.

Приказчика заманили в кухню и отсюда под благовидным предлогом с трудом, но сплавили.

— Новая вещь Модернистова? Интересно… — томно говорила Маничка. Супруги сели рядом, и Направленский стал читать вслух.

— «Тишина звенела», — начал он, откашлявшись. — Видишь, Маничка? «Тишина звенела». Прежде вот так не умели.

Ди-и-инь — испуганно зазвенел колокольчик у дверей.

«Так что хозяин сказал, что больше ждать не будут», — громко заявлял старший дворник.

— Вечно помешают, — говорил, хмурясь, Направленский, возвращаясь в кабинет, после того как всеми правдами и неправдами удалось отделаться от дворника.

— «Тишина звенела, — читал Направленский. — Они вдохновенно сидели на скамейке у опалового моря, и казалось, что чей-то голос, властный и чарующий»…

— Там, барин, из мясной пришли. Ругаются очень… — прозвучал настойчивый голос горничной..

— «Он нежно привлек ее к суду». Тьфу, черт! К себе, то есть… — читал Направленский.

Только что отделались от мясной — пришла прачка и сапожник.

— Маланья! — позвал Направленский после ухода портного и швейцара. — Там кофе нету? Ну, тогда чаю с лимоном!.. Не дает лимона? Мерзавец этакий! Ну, тогда без лимона. Как, и углей нет?

— Так что, барин, я хотела жалованье попросить! — говорила, настойчиво наступая, Маланья. — Помилуйте, как же это возможно? Будь вы порядочные господа — вам же бы стыдно было!!

III

— Главная задача художника, — говорил на заседании Литературного кружка, поправляя пенсне, Модернистов, — это заставить читателя пережить все, что переживал автор, создавая свое произведение!

— Нет, знаете… — говорил во время спора о литературе Направленский, — у Модернистова есть этакое умение. Читаешь и прямо-таки чувствуешь, что переживал автор.