Хозяйка... Хозяйкой она всегда была, работницей. В войну без мужа осталась, двоих детей вырастила огородом. А теперь вот...

Скорбная голова не давала ей отдохнуть. Весь день на жаре, на солнце. Не то чтобы прилечь, не присядет. Поливает весь день, поливает. Родные стали мотор отключать, чтобы не спалила. Да и чего без толку лить. Но баба Поля не успокоилась. С утра свой бак выберет - и по людям. Придет, просит: "Разрешите от вас водичку брать. Горит все, а я свою колонку никак не включу". Поначалу никто не отказывал. И она день-деньской из чужих дворов на свой огород воду тягала. Таскает, мучается, но соседские баки и бочки начисто опорожнит.

Потом ей не стали давать. Не жалко, но зачем... Баба Поля на хитрость пошла. Придет с ведром, жалуется: "Воды в доме капли нет, а так пить хочу, пряма горло пересохло". Наберут ей ведро холодненькой, а она через пять минут снова с пустым и опять просит: "Так пить хочу, все во рту пересохло". И снова тащит ведро на полив.

Наконец стали огородные калитки да воротца от бабы Поли запирать. И тут началось совсем горькое.

Родные с утра на работу, а баба Поля к колонке, воду добывать. Потыркается с мотором, а свет выключен. Тогда впрягается баба Поля и крутит, и крутит тяжеленное колесо насоса. Струя воды полегонечку течет, наполняя бак.

Ведро набрать вручную, ну, другое... При добром поливе да на жаре и здоровый, пятикиловаттный мотор греется - тяжело. А тут руками. Солнце палит, жарко. А баба Поля, иссохшими руками колесо уцепив, крутит его и крутит. Всем телом налегает, и гнется в дугу уже немощное сухое тело. На жилистой шее вены в палец толщиной дуются, того и гляди лопнут. По черному лицу - пот, выгоревшее ситцевое платье - мокрое. А губы свое шепчут: "Погорит все, господи..." Выбьется баба Поля из сил, водички попьет, постоит недолго, отдышится и снова за работу.