- Она что, одна живет? - спросил Григорий у дяди Саши.

Тот не сразу понял его. А поняв, вздохнул:

- Одна. Мужик помер. Дочка была... где-то...

- А зачем она копает, через силу?

- А как же... Картошку сажает.

- Слушай,- сказал Григорий товарищу. - Давай ей поможем. Посадим эту проклятую картошку, чего она мучается,- болезненно сморщился он.

- Давай,- легко согласился товарищ,- давай поможем.

Они отворили калитку и вместе с дядей Сашей пошли в огород.

- Вот помощников тебе привел, - сказал дядя Саша соседке. - Гляди, какая рабсила.

Старая женщина не обрадовалась, а испугалась.

- Нет-нет,- затрясла она головой. - Нечем у меня платить, нечем. Нету денег, ребята.

- Не надо нам никаких денег. Мы просто помочь...

- И самогону я не варю, ребята. Нету...

Насилу ей втолковали.

Вторая лопата нашлась. И дело пошло.

- Во, во! Это по-ударному... Давай, давай! - подзуживал со своего огорода дядя Саша. - Переходи на четвертую, на ударную скорость.

Погода стояла хорошая, солнце. Разохотились и работали вовсю. И считай, за два часа землю вскопали и посадили картошку, пять ведер.

Тетка Варя сначала поверить не могла, потом суматошилась да благодарила. И конечно, собрала на стол. Чем она могла угостить? Хозяйство было вдовье, старушечье. И бедность, опрятная, но бедность глядела из углов.

Вареная картошка да огурцы соленые, яишенка с салом. И конечно, бутылку выставила. Бутылку водки.

- На черный день берегу,- объяснила она. - Може, свет не будет гореть. И вот трубу почистить. Колонка, не дай бог, поломается. Кого позови, без бутылки не придут. Вы уж сами откройте,- она стаканчики достала.

Григорий с товарищем переглянулись. Господи. .. Да разве можно было пить это горькое стариковское вино... И не пить было нельзя, нельзя было подняться и уйти, хлеба не откушав.