Андрей Христофорович смотрел в окно вагона и следил, как вздувались и опадали бегущие мимо распаханные холмы, проносились чинимые мосты с разбросанными под откос шпалами.

Время точно остановилось, затерялось и заснуло в этих ровных полях. Поезда стояли на каждом полустанке бесконечно долго,- зачем, почему,- никто не знал.

- Что так долго стоим? - спросил один раз Андрей Христофорович.- Ждем, что ли, кого?

- Нет, никого не ждем,- сказал важный обер-кондуктор и прибавил: - нам ждать некого.

На пересадках сидели целыми часами, и никто не знал, когда придет поезд. Один раз подошел какой-то человек, написал мелом на доске: "Поезд No 3 опаздывает на 1 час 30 минут". Все подходили и читали. Но прошло целых пять часов, никакого поезда не было.

- Не угадали,- сказал какой-то старичок в чуйке.

Когда кто-нибудь поднимался и шел с чемоданом к двери, тогда вдруг вскакивали и все наперебой бросались к двери, давили друг друга, лезли по головам.

- Идет, идет!

- Да куда вы с узлом-то лезете?

- Поезд идет!

- Ничего не идет: один, может, за своим делом поднялся, все и шарахнули.

- Так чего ж он поднимается! Вот окаянный, посмотри, пожалуйста, перебаламутил как всех.

А когда профессор приехал на станцию, оказалось, что лошади не высланы.

- Что же я теперь буду делать? - сказал профессор носильщику. Ему стало обидно. Не видел он братьев лет 15, и сами же они звали его и все-таки остались верны себе: или опоздали с лошадьми, или перепутали числа.

- Да вы не беспокойтесь,- сказал носильщик, юркий мужичок с бляхой на фартуке,- на постоялом дворе у нас вам каких угодно лошадей предоставят. У нас на этот счет... Одно слово!..

- Ну, веди на постоялый двор, только не пачкай так чемоданы, пожалуйста.

- Будьте покойны...- мужичок махнул рукой по чехлам, перекинул чемоданы на спину и исчез в темноте. Только слышался его голос где-то впереди: