Важнейший был генерал, фон Бок фамилия, богач страшный, дом полная чаша, чего-чего не было, крокодил живой, и тот был такой был богач. Только объяснил управляющий зачем приехал - девка к молодой генеральше требуется - барыня наша так и захлопала в ладоши - это, говорит, мое платье. Николя, продавай, непременно продавай. Барин и сам не прочь - одно дело денежки живые из кармана вынуть, другое - так, да измучился он, бедняжка, разговором, если бы управляющий не подоспел, должно быть, и так - и посупротив-лялся бы, посупротивлялся и уступил. Ну, а тут дело еще спокойнее обернулось: девок у нас в экономии было достаточно. Управляющий хотел Машку, но и на меня, ничего, согласился, спросил только уступить за то, что я курносая была. Ну, господа уступили, конечно, тут же и купчую составили, багаж мой был невелик - узелок с платьем да клетка с чижом, барынин же подарок...

...Ты со мной не спорь, ты меня слушай - это только присказка, сказка впереди будет. Еду я в управляющевой тройке, на облучке, держу на коленях ненаглядного своего чижа, слезы из глаз так и капают в клетку, а чиж, глупая птица, прыгает, ловит их - ему неводомек, думает, это зерно. Плачу я, плачу, и себя жалко, и деревни нашей, и Дубковых господ, и страх меня берет - какая теперь будет моя жизнь, строгости какие,- госпожа Дубкова, я понимаю, просто барыня. А тут генеральша, я, признаться, генеральш живых тогда и не видела близко.

Думаю и плачу, думаю и плачу. Вот приехали. Ну, роскоши такой, действительно, и не воображала. Дом барский в три этажа, чисто мраморный, перед домом все фонтаны, фонтаны, цветы, цветы, дворня вся в ливреях, у подъезда львы каменные, а повыше над ними пушки. Ну,- говорит управляющий,утри слезы, плакса,- юбку оправь, представлю тебя сейчас генеральше, ждет она тебя не дождется - в куклы ей играть не с кем. Только не помри, смотри, от страха, больно грозная у нас генеральша, с непривычки многие очень пугаются.