- Купила сыну костюм - широк. Только на вашего Женю!

- Да? - неопределенно отвечал Ярослав Иванович.

Еще лет пять назад он бросал на нее такие взгляды, а нынче чуть ли не от костюма сыну отказывается!.. Тамара знала, что у нее бывают ошибки в работе, но привычно винила во всем бывшего мужа: с тех пор как он ушел от нее к молоденькой медсестре, как-то трудно все время быть внимательной...

С запанибратством старшей сестры, издалека, крикнула Люба:

- Ярослав Иванович, к телефону!

Он вернулся в кабинет, хотя был уже у двери зала заседаний.

В трубке долго молчали, потом пошли гудки. В этот день все не нравилось - не понравились и гудки.

Люба задержала его:

- Моя сестра приехала. Ей к зубняку срочно.

- Хорошо. Где она?

Вошла женщина, похожая на Любу, но старше, и вместо зубов у нее оказалось нечто серо-зеленое; при ближайшем осмотре это все вывалилось, и он понял - прополис! Ярослав подумал о меде, и тут же у него в руках оказалась трехлитровая банка меда.

- Так, запомните: якобы у вас обострение язвы. Это дает право на внеочередное протезирование. - Он быстро написал нужную бумагу. - Да, Люба, официантка из-за травмы на ногах не стоит - уволим.

Оля Закуренко обрадуется, когда узнает, что освободилось место. У нее дочка с ожогами лежит третий месяц. При дочечке будет Оля! С мужем развелась, с пьяницей, а тут такая беда: у дочки бант загорелся...

Твердохлеб вошел и вручил Ярославу пакет:

- Отец вашего, этого... остеомиелита.... Коньяк. - И Твердохлеб поставил на стол бутылку, развернув, весь из себя бессребреник. Можно быть бессребреником, когда руки золотые, все ценят, так уж ценят, что в Ростов забирают! А работает на елизаровских аппаратах, сам ничего особого не выдумал, руки просто... Зачем Тамара не послала глухонемую на рентген вечно шаманством занимается!