"Сейчас приду,- думал Николай,- перво-наперво: "Беги, Тимоша, за пол-литром". А он мне: "С какой это радости мне за пол-литром бечь?" А я ему: "Сколько колонн у Большого театра?" А он мне, как обыкновенно: "Шесть!" А я ему: "Плохо, видно, ты считал. Пальцев, мол, не хватило для счету". Тут Тимофей обидится, полезет в бутылку. "Ты, мол, мои пальцы не считай, они, мол, на фронте потеряны. Мы, мол, не то что другие, мы кровь свою проливали". А я ему: "И мы, мол, не Ташкент обороняли..."

Размышляя таким образом, он неожиданно столкнулся с Марьей Ивановной, учительницей дочери. Марья Ивановна, по обыкновению, стала говорить ему, что Верунька и этот учебный год начала плохо. Не слушает, что говорят на уроке, и не выполняет домашние задания.

Николай терпеливо выслушал учительницу, а потом бухнул ни с того ни с сего:

- Слышь, Марь Иванна, а Тимофей-то мне проспорил пол-литру.

- Какие пол-литра? - удивилась учительница.

- Да какие ж? Обыкновенные...

Николай хотел рассказать ей всю эпопею с колоннами и показать открытку, неожиданно разрешавшую спор в его пользу, но вдруг увидел на ногах учительницы красивые танкетки из белой простроченной кожи и вспомнил, что подарок жене он так и не купил.

Учительница, заметив, что Николай внимательно разглядывает ее ноги, смутилась и отступила на полшага назад.

- Где брала? - в упор спросил Николай.

- Чего? - испугалась учительница.

- Да танкетки ж,- нетерпеливо сказал Николай.

- А, танкетки,- учительница облегченно вздохнула.- Это мне брат из Москвы прислал.

- Тьфу ты! - рассердился Николай.- Сумки в Москве, танкетки в Москве, братья в Москве...

- А в чем дело? - удивилась учительница.

- Ни в чем.

Николай махнул рукой и пошел дальше. Но после встречи с учительницей ход его мыслей принял совершенно иное направление.