— Куда прешь? Куда прешь-то? — бушевал коридорный… — Нет у тебя языка спроситься?

— Будьте так добры, извините! — кротко говорил неизвестный посетитель.

— Видишь, никого нету, а прешь?.. Вашего брата здесь много шатается… Вон столовые ложки пропали…

— Помилуйте-с! Мы не воры! Сохрани бог!..

— Ну этого нам разбирать некогда — вор ты или нет, — сердито говорил коридорный, поплевывая на сапог и шаркая по нем щеткой. — Нам этого, — продолжал он, — разбирать не время… У нас вон двенадцать нумеров в одной половине. Всякому принеси самовар да сапоги вычисти. У нас этого, брат…

— Доложите по крайности. Сделайте вашу милость!

— Так-то!.. У нас этого нет, чтобы… А то прет незнамо куда. У нас благородные останавливаются… На каждой соринке взыскивают… День-деньской как лошадь, прости господи, ни тебе уснуть, ни тебе…

— Ива-а-ан! — закричали на дворе.

— Тьфу, чтоб вам! Расхватывает же их, чертей!

— Ива-а-ан! Ты оглох?..

— Сей-час! О-о, чтоб вас разорвало!.. Сей-ча-ас-с!.. Давай бумагу-то! — швырнув сапог в угол, заключил Иван и торопливо вошел в мой нумер.

— Вон бумагу принес, — сказал он, сунув ее в мои руки. — Почитайте-кось… Надо быть, на бедность просит… А ты, любезный, — говорил он в коридоре, — ты в другой раз сказывайся… Нам этого нельзя… Шут тебя знает, кто ты такой? Сейча-ас! — ответил он на голос со двора и бросился по коридору.

Я развернул бумагу и прочитал следующее: "Господин Иванов, пиро— и гидро-техник, на короткое время прибывший в г.