Минутка. Как умному человеку, вам бы не грех знать, что служат чаще всего не тому, кого любят.

Молчанов. А кому выгодно служить, - я это знаю. Но отчего же меня-то вы безвозмездно защищаете?

Минутка. Ну, на это у меня есть свои виды.

Молчанов (вглядываясь в Минутку). Нет; верно, не плохо ли Фирсу, или вам не плохо ли от Фирса?

Минутка. Может быть и плохо Фирсу, и мне от Фирса плохо, может быть плохо, но во всяком случае, чтоб вы знали, и вам плохо,

Молчанов. Он надоел вам?

Минутка. Да, немножко. Я порешил с ним кончить, тем более что теперь к тому и время приспело. Ему спасенья больше нет.

Молчанов. Как нет спасенья? А и чем опасность заключается?

Минутка. У него нечем заплатить денег, подаренных вами детским приютам.

Молчанов (удивляясь), Фирсу Григорьичу нечем платить? Я думаю, он не хочет платить?

Минутка. Он не может платить. (Оглядываясь.) Мы с вами совершенно одни?

Молчанов. В этом, кажется, нет сомнения.

Минутка. Полагаю также, что нет сомнения и в том, что все, о чем я буду говорить с вами, останется навсегда между нами?

Молчанов. Я не выдавал никого.

Минутка. Потрудитесь не искать с Князева ваших денег. Их негде уже искать. Позвольте мне лучше его в Сибирь отправить. Я вам это очень советую.

Молчанов (встает). Господин Минутка, что это за тон? Что бы это могло значить?

Минутка. Стою за свою шкуру, Иван Максимыч. Виноват перед вами во всем главным образом один Фирс. Воротить всего заграбленного у вас в течение двадцати лет невозможно. И я, и голова, и тесть ваш - все пойдем под суд и пропадем без всякой пользы для вас. А вот я вам представлю бумажечки, по которым Фирс Григорьич один отлично прогуляется... (Отдает бумаги.)

Молчанов (пересматривая). Счет, расписка в получении денег за кладовую и накладная на какую-то мочалу... Я ничего не понимаю.

Минутка. Полтора года тому назад, ровно за три месяца до вашего возвращения из-за границы, у вас сгорели амбары, а в них две тысячи пудов хлопка. Товар этот не был застрахован; а не был он застрахован (помолчав) потому, что его совсем не было.