- Прошу вас быть свидетелем, товарищ кассир, до чего обнаглели курьеры в наше время, - произнес он довольно официальным вибрирующим голосом.

Ванечка прочитал бумажку и укоризненно покачал головой.

- Как же так, Никита, - сказал он по возможности ласково, - разве можно приставать к людям до такой степени, чтоб ходить за ними даже в банк? Завтра все будут получать, и уборщица Сергеева получит с удовольствием.

- Дозвольте получить сегодня как за себя, так и за уборщицу, - сказал Никита, не трогаясь с места и не отводя глаз от ассигнаций. - Сделайте исключение из правила.

- Это еще что за новость! - воскликнул бухгалтер в сильнейшем волнении. - А вот я на тебя за такие штуки подам заявление в местком. Распустился!

- Пожалуйста, Филипп Степанович, - тихо, но настойчиво сказал Никита.

- Я даже разговаривать с тобой не нахожу нужным, такая наглость! заметил бухгалтер и уложил деньги в боковой карман. - Пойдем, Ванечка.

Филипп Степанович и Ванечка быстро двинулись, как бы сквозь Никиту, и вышли на улицу, придерживая пальцами боковые карманы.

Никита слегка забежал вперед и надел шапку.

- Выдайте, Филипп Степанович.

- Что за нетерпение, я не понимаю. Во всем нужен хоть какой-нибудь порядок. Ведь если за мной все сотрудники начнут бегать таким образом по улицам, так что же из этого получится!

- Не будут, Филипп Степанович, бегать. Сотрудникам что, сотрудники не меньше как по двенадцатому разряду получают, перетерпят. Выдайте, товарищ Прохоров.

- Завтра, Никита, завтра. Не помрете ж вы с Сергеевой до завтра.

- Не помрем.

- Ну вот видишь, так в чем же дело?

- Сегодня это, Филипп Степанович, одно, а завтра может быть совершенно другое. Выдайте.

- Фу, черт! Не выдам! Да что же в конце концов, вот тут, осередь улицы, без ведомости, под дождем, в темноте вынимать суммы и выплачивать? Уж если тебе действительно так приспичило, так ты поскорей иди в учреждение, а мы с Ванечкой сейчас подъедем на извозчике. Там и выдадим. Не задерживай. Время темное, а у нас казенная наличность. Иди, Никита.