Мы помолчали.

- Ну пойдем, - сказал я. - Мне надо папиросы купить. До магазина с тобой дойти можно?

- А вы что, курить начали?

На улице опять шел снег. Вокруг фонарей вращались мохнатые конусы. Некоторое время мы шагали молча, прислушиваясь к неожиданной тишине. Первой заговорила Дина.

- Мне кажется, Любовь Соломоновна права, что ругает вас за Наталью Николаевну...

- Господи! Перестань называть ее Натальей Николаевной! Она всего на два года старше тебя.

- Но... она же ваша жена...

- Ну и что! Я ведь тоже пока не ископаемое! Мне всего пятьдесят три года. В Америке, между прочим, всех людей называют по имени. Независимо от возраста. Даже стариков...

- И насчет Америки Любовь Соломоновна, мне кажется, тоже права...

- В каком смысле?

Я даже остановился.

- Вам надо уезжать с ней.

- С ней? Да... она же... Нет, ты понимаешь, что ты несешь? В какую Америку? У нас даже разговора с ней на эту тему не было!

- Она вас любит.

- Кто?!!

- Любовь Соломоновна.

Я молча смотрел на нее, не в силах сказать хоть что-нибудь.

- Слушай... - наконец выдавил я. - Ну ты даешь!.. Ты-то что в этом понимаешь? Поживи с мое... Потом... говори такие вещи...

- Вы же сами сказали, что еще не старик.

- Так, все! Хватит! В какой магазин ты направлялась?

Я взял ее за рукав пальто.

- Вон в тот, на углу.

- Идем! И не говори больше ни слова. Чтобы я даже полслова не слышал от тебя! Поняла?

- Поняла.

Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

"Интересно, я брился сегодня?" - мелькнуло у меня в голове. Впрочем, я тут же пожал плечами. Не хватало, чтобы я беспокоился из-за какой-то девчонки. Пусть она даже беременная и ждет ребенка от моего сына. Который, кстати, не хочет видеть меня уже целый год.

Вот ведь разговорилась!