- Обувь скидывай! Не топай по ковру, в гостях все-таки!

- Заработная плата? - капитан прикидывал количество денег.

- Да.

- Тебе одному?

- Да.

- А мне?

Башкиров двинул в сторону Крылова запечатанную пачку, которая тут же отлетела обратно. Капитан смотрел на ротного зло, остервенело.

- За кого меня принимаешь? За идиота? Делить будем поровну!

- Ты что? - опешил Башкиров. - Здесь пятьдесят тысяч! Такие деньги на дороге не валяются. На них ты оденешься с головы до ног, да еще и останется.

- Мне лучше знать, что останется, а что нет! - резко оборвал капитан, и ноздри его побелели. - Значит, так: или пополам, или гореть тебе синим пламенем!

- Половины не получится. Бери две пачки - сто кусков. На большее не рассчитывай.

- Как бы не так. Ищи дураков, - зашипел Крылов, и его незагорелое лицо стало страшным. - Думаешь, не понимаю, почему ты такой упорный? За тобой "бригадир" стоит. Но запомни - это последняя капля. Не согласишься - тебе не только партбилета не видать, но и роты своей. У нас тоже сила есть.

"Да, - подумал Башкиров, стараясь не смотреть в сторону "комсомольца", - прав был комбриг: из-за бабок он удавится, а вернее, кого хочешь удавит. И смелый оттого, что начпо такой же жлоб. Это он его науськал, накрутил. Что ж, посмотрим, кто кого".

И мысль, которая с самого подъема не давала ему покоя, которая беспокойно созревала в его подсознании все это время, медленно прорастала, набирая силу, окончательно завладела Башкировым. Неожиданно для себя ротный успокоился и ощутил в теле необычайную легкость. Он улыбнулся Китабулле и Хушхалю, приложил ладонь к тому месту, где по-прежнему спокойно и ровно билось его сердце.

- Пора. Спасибо. Ташшакур.

- Ладно, поехали к нашим, под кишлак. - Собирая одна к другой пачки и укладывая их в карманы "лифчика", сказал Башкиров Крылову примирительно. Пополам, так пополам.