И он ушел. Меня пронзило чувство Закованности в наши города, Тоскливой неподъемности искусства И зависти к беспечности раба.

V

Что далее? - Ростки живой травы, Им свойственно соединять начала. От прошлого осталась горсть золы, Как конфеттиn? на стульях после бала,

Но там, куда свалили ценный лом, Кристаллизуясь, таяла, сверкала И отдавала медленным огнем Поверхность неизвестного металла,

Чью новизну и прелесть, я боюсь, Похитили для празднованья труса, Когда ее покойный Мебиус Вывертывал из собственного уса.

(Напутствие сажающим сады Практическое следствие пожара Возникновенье новой красоты Не где-нибудь, а на могиле старой.)

Все обошлось, конечно, без чудес. Огонь расплавил ценные металлы В дурацком старом храме и окрест В пропорциях случайных и престранных,

Загадочных от совпаденья с тем, Что никогда ни с чем бы не совпало, Не совпади оно с паденьем стен И сокрушеньем крепостного вала.

Мы дружно невзлюбили этот сплав, Приравненный к сокровищам Востока, Искусно утаивший свой состав И равнодушный к будущим восторгам.

Латиn?няне ваяли из него Великих полководцев и изгоев, Особо отличившихся богов И собственных еще живых героев.

VI

По мне пейзаж - ужасно ясный след Пусть не по мне - свершившихся явлений. И вот, хожу на этот Факультет И тем живу - для дачи разъяснений.

Мне нет нужды встревать в безумный мир Джихада и туркменского народа Чтобы узнать, кого долбал эмир И как его - и результат похода.

Каков вопрос - таков ответ. Таков И интерес - и вихрь и ветер в гриве. Я строил их взаправду, из кусков И становился сам себе противен.

Мораль узка. Пока я изучал Сравнительно араба и монгола И юг Балкан - я попросту чихал, Что ворошу эпоху произвола,

Как юный медик. Над чужой ногой, Как над душой. Но жилы тянет смело.