Франциска засмотрелась на парня, рубившего дрова. Вот он замахнулся, ударил, и далеко в сторону отлетела половина чурбана. Второй удар, третий...

Быстро росла гора поленьев. И в том, как легко взлетал топор, чувствовалась уверенность и молодая сила.

- Ты бы передохнул немного. Куда торопишься? - проговорила Франциска, складывая выколоченный ковер.

Юноша недоумевающе взглянул на горничную. Глаза у него синие, над ними черные брови, словно крылья в полете. Непослушный завиток волос навис над глазами.

"Красив мальчишка, без спору, хотя этого еще не знает. Губы еще детские, нецелованные", - опытным женским взглядом отметила Франциска.

Улыбнулась ему. В этом парне, рослом и сильном, что-то хорошее, нетронутое. И странно, что голос у него не юношески ломающийся, а окрепший, мужской.

- Может, я вам мешаю?

- Да нет же! - возразила Франциска. - Но ведь ты с самого утра работаешь без отдыха, как будто тебя кто подгоняет. Ты обедал?

- У меня... того... обедать-то нечего. Да и не хочется.

- Ну да, рассказывай! Глупости! Помоги ковер внести, потом пойдем на кухню, покушаем. Я тоже не обедала.

Парень в нерешительности.

- Такого уговора не было... Старший ваш, в синем кафтане, что нанимал, про обед не говорил.

- Это мой свекор... Бери ковер! Поешь, там у них не только на тебя - на десятерых хватит. Не бойся, от этого не обеднеют! - Франциска нетерпеливо поправила передник.

Юноша поднял ковер и, взвалив на плечи огромный сверток, пошел за горничной в палац.

- Дай нам, Барбара, чего-нибудь поесть. Да побольше! Надо хлопца накормить, да и я проголодалась, - сказала Франциска, войдя в кухню. - С этим праздником в доме все вверх дном! А что будет, когда он наступит... Прием на сто гостей, оркестр из города... Матка боска! Такого уж давно не было, - говорила Франциска, усаживая парня за стол, на который Барбара уже ставила тарелки с борщом.

- Как тебя зовут? - наливая парню вторую тарелку, спросила Франциска.