как из-под земли выскакивает убийца в переулке..." Эко заметил, что тут дистанция огромного размера - вполне достаточная, чтобы запихнуть в промежуток между двумя розами целый роман. Поэтому он, ссылаясь на одного из тех авторов, расшифровывать писания которых Воланд будто бы приехал в Москву, и помянул этот цветок дважды - опять-таки, разнеся эти упоминания как можно дальше друг от друга. Один раз в заглавии романа, - "Имя розы" - а затем в самом его конце, вернее, в последней фразе: "Роза при имени прежнем - с нагими мы впредь именами."

По словам Эко, "цитата взята из поэмы ''Де цонтемпту мундиюю - ''О презрении к миру'' - Бернарда Морланского (XII в.)". Ни за что не забудем, что сказал обо всем этом Воланд "...Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века. Так что требуется, чтобы я их разобрал. Я единственный в мире специалист." Кажется, уже не единственный. Но кто такой этот Бернард Аврилакский? И вообще, "Dе cоntеmpty mundi" - не о презрении ли это к непроницательному читателю?

Итак, "Имя розы" и "Роза при имени прежнем - с нагими мы все именами". То есть: роза останется розой (останется розой, останется розой...), даже когда от нас самих ничего не останется. А в середине - роман. Может быть даже, "роман останется романом"...

Однако, как мы сейчас увидим, вопрос о цветах и названиях еще не исчерпан, и вообще, подобия следует искать не в событийном, а в семиотическом слое, особенно когда перед нами такие прикидывающиеся изощренными писатели, как Булгаков и Эко. И вообще, нет ли тут коварного промежуточного цитирования? "М. Г.":

"Вынесенные на титульный лист, они (заглавия - А.Э.) как бы отделены от самих книг и относятся к книге не более, чем инвентарный номер к функции вещи, на которую он прибит ("137/13 - ''реактор ядерный'', "137/14 - ''бак мусорный'')... Но если заглавия не обусловлены содержанием, то чем-то они должны быть обусловлены!