Но, слава Б-гу, как-то в 1970 году, в Буэнос-Айресе (по-видимому, гостя у известного книжного червя Борхеса), роясь на прилавке мелкого букиниста на улице Коррьентес... я наткнулся на испанский перевод брошюры Мило Тамешвара ''Об использовании зеркал в шахматах'', на которую уже имел случай ссылаться (правда, из вторых рук)... В данном случае, это был перевод с утерянного оригинала, написанного по-грузински (первое издание - Тбилиси, 1934). И в этой брошюре я совершенно неожиданно обнаружил обширные выдержки из рукописи Адсона Мелькского..."

Разумеется, грузинский первоисточник (а как его иначе называть?) ссылался не на "аббата Валле" и "отца Мабийона", а на "отца Анастасия Кирхера", но в трудах последнего тоже ни единого упоминания об отце Адсоне не нашлось. Однако Эко все же решился опубликовать свой итальянский перевод, заключив введение к нему следующими словами:

"Переписывая повесть, я не имею в виду никаких современных аллюзий. В те годы, когда судьба подбросила мне книгу аббата Валле (как мы уже знаем, в конце бурных шестидесятых годов - А.Э.), бытовало убеждение, что писать можно только с прицелом на современность и с умыслом изменить мир. Прошло больше десяти лет, и все успокоились, признав за писателем право на чувство собственного достоинства и что писать можно из чистой любви к процессу. Это и позволяет мне рассказать совершенно свободно, просто ради удовольствия рассказывать, историю Адсона Мелькского, и ужасно приятно и утешительно думать, до чего она далека от сегодняшнего мира, откуда бдение разума, слава Б-гу, выдворила всех чудовищ, которых некогда породил его сон ("Сон разума рождает чудовищ", разумеется, исключительно он, см. Гойю - А.Э.). И до чего блистательно отсутствуют здесь любые отсылки к современности, любые наши сегодняшние тревоги и чаяния.

Это повесть о книгах, а не о злосчастной обыденности; прочитав ее, следует, наверное, повторить вслед за великим Кемпийцем: ''Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрел его - в углу, с книгою.''"