— Правильно, Пузырёв! Ох, как правильно! — сказала Людмила Антоновна. — Ребята, вы даже представить не можете, какие чудеса творит наука!

Людмила Антоновна раскраснелась, глаза у неё засияли. Она ходила по классу, коротко взмахивала рукой и рассказывала о собаках, которым пересаживали сердце. И о других собаках, которым обменивали головы, — будто это были не головы, а кепки. И собаки после этого не сразу дохли.

— Ой, девочки, — сказала Танька Орешкина, — вот бы мне поменяться головой с Варюшей Сперанской. И отличница она, и красивая, и косы у неё толстые!

— Очень ей нужна твоя глупая башка, — сказал Витька.

— Грубиян! — фыркнула Танька и отвернулась.

А Людмила Антоновна рассказывала до самого звонка и никого больше не спрашивала.

— Вот молодец, Витька, спас нас. А то мы ни шиша не выучили. Как на иголках сидели, — сказали два друга-второгодника, два Мишки.

— Уметь надо, — важно ответил Витька.

Он шёл по самой середине улицы, круто сбегающей к реке, и думал:

«Буду заниматься наукой. Решено. Львами. Возьму вот у Людмилы Антоновны разные книжки и всё узнаю. Можно ведь узнать о львах больше всех на свете?! Потом в Африку поеду. В командировку. А что? Ведь есть, наверное, учёные по львам. Львиные учёные. Профессор Пузырёв. Звучит!»

Портфель мотался в руке, непривычно тяжёлый.

«Чувствуется, что в дневнике пятёрка, портфель и тот тяжелее стал», — сам с собой пошутил Витька и остановился. Ему захотелось ещё раз полюбоваться так необычно заработанной пятёркой.

Он открыл портфель и увидел две половины кирпича.

— Что такое? — пробормотал Витька и тут же догадался: — Сёмка! Это Сёмка подложил. Вот негодяй! Ну, я ему покажу!

Цирк приехал

Если пройти через парк имени Воейкова, срезаешь большущий угол.

Витька пробежал по хрустким дорожкам, у бассейна с золотыми рыбками не удержался и, воровато оглянувшись, запустил в него камнем. Сторож за это надрал ему однажды уши, но, видно, слабо надрал — не помогло.