Итак, можно назвать немало критиков, которые неприязненно писали о Гоголе: славянофилов и западников, консерваторов и просто продажных писак, защитников теории "чистого искусства" и радикалов (в частности, Писарева, находившего в Гоголе полноту "невежества", а в "Мертвых душах" -"чепуху")1. Однако Розанов возвел неприязнь к Гоголю, можно сказать, на качественно новый уровень: борьба с Гоголем стала всеобъемлющей, программной.

Как ни странно, исследователи творчества Гоголя, в общем, прошли мимо этого факта, не придав ему того значения, которое он заслуживает. Между тем факт нуждается в критическом анализе по разным соображениям.

Во-первых, мы до сих пор плохо представляем себе место Розанова в литературном движении на рубеже веков. Мы, пожалуй, все еще недооцениваем сложной и противоречивой, но вместе с тем яркой роли, которую играл в этом движении Розанов. Наши знания о нем весьма приблизительны. Мы наслышаны о его политических грехах, одновременном сотрудничестве в органах консервативной и либеральной прессы и кое-что знаем об ироническом парадоксализме его книг, написанных рукою безукоризненного стилиста. Но в чем заключается основной пафос его литературно-критических работ, количество которых весьма значительно? Спор Розанова с Гоголем, явившийся в свое время событием и скандалом, перерос затем в немыслимое единоборство Розанова почти со всей русской литературой от Кантемира до декадентов, и это единоборство, будучи по-своему закономерным, с такой уникальной ясностью обнажает кризисное сознание предреволюционных лет, что мы не вправе обходить его молчанием.

Во-вторых, наше отношение к Гоголю до сих пор нередко носит, прямо скажем, "школьный" характер. Общий смысл его художественного творчества нам представляется ясным, простым, однозначным. Гоголь -- гениальный социальный сатирик. Эта формула никак не вмещает всего Гоголя, в ней есть доля правды, но далеко не вся правда, она слишком узка для Гоголя.