Прежде чем начать разговор, издатель предложил мне что-нибудь выпить: кофе, коньяк, виски, пиво. Я попросил кофе. Он выглянул за дверь и распорядился. Секретарша внесла кофе и удалилась.

Помешивая кофе, издатель посмотрел на меня внимательно и сказал:

- Слушайте, Владимир, вы написали потрясающий роман!

- Да, - сказал я смиренно, - я тоже так думаю.

- Когда я его перечитывал, я плакал.

- Я тоже,- признался я.

- А последняя сцена, когда они при свечах и слушая Шуберта пьют отравленное шампанское, грандиозна. В мировой литературе ничего подобного не было.

- Да, - согласился я, - мне тоже так показалось.

- Но, Владимир, послушайте меня внимательно. Дело в том, что этот роман мы уже напечатали два с половиной года назад.

- Вы его напечатали до того, как я его написал? - удивился я.

- Нет, нет. До такой изощренности наша техника еще не дошла. Два с половиной года назад вы написали этот роман, а мы его напечатали. Он шел с очень большим успехом, на него была отличная пресса вы получили за него премию и при получении ее выступили в замечательной речью.

- Этого не может быть, - возразил я. - Неужели вы думаете, что я уже не помню, что написал?

- Я ничего не думаю, - сказал он со вздохом. - Но вот вам ваша рукопись, и вот вам ваш роман в напечатанном виде. - Он перевернул лежавшую на столе книгу и протянул мне.

Мне стало нехорошо. Я увидел, что напечатанный роман, так же как и рукопись, называется... Сейчас я не могу вспомнить, как он называется, но потом посмотрю и скажу. Расстроившись, я положил в портфель книгу и рукопись и ушел домой, забыв попрощаться о издателем. Дома я положил перед собой книгу и рукопись и стал сравнивать. Когда я читал это, я плакал.