- Одно доброе дело осталось незаприходованным, значит, внутри лучше, чем снаружи. Сделали больше добра, чем записали, - пытался по-своему утешить ее Миша, представляя, как тетя Паня грозно закричит на Господа Бога: "А это доброе дело мое ты учел? А тетрадь добрых дел за последний год ты видел, нет?!"
Тетя Таня не поняла, о чем он, и затеребила свой фартук, тогда Света перевела ей Мишины слова так: "Внутри вы лучше еще!"
- А на вас-то фартук - записан? - спросил Антон.
- Во! Точно! Его-то я и не записала! - И тетя Паня побежала вон, чуть не сбив с ног гостя, подходящего к двери Ивановых.
Лев Израилевич
Да, это был он. И дворничиха с ходу ему объяснила: она записывает добрые дела из такого расчета: пять сама делает, так в ответ одно бывает - получает... добро...
- Вот бы заглянуть в эту ее книгу добрых дел! - задумчиво сказал Лев Израилевич, когда тетя Паня простилась.
- Я думаю, там чисто, ничего не записано, - ответил Миша. - Тогда почему она прибегала? А чтоб кусочек энергии от нас оторвать...
Да, не будем о ней, а будем о... Достоевском! Так сказала Света, но Лев Израилевич достал пачку индийского чая, и она послала Антона ставить чайник.
- Подождите, это слишком высоко! - закричал гость.
- О Достоевском - слишком высоко?! Ах, нет... живем высоко, у вас дыхание перехватило... понятно... значит, коньяк сначала? Ну, вы нас балуете... - Света уже достала свои любимые (свадебный подарок) "ситцевые" чашки, которые доставала лишь для дорогих гостей.
- А выгодно она делает добрые дела: то домоуправше, то паспортистке дарит фартуки, - заметил Миша задумчиво.
- Опять! Ты позволил ей присосаться, поставляешь ей энергию, не вспоминай... Миша! Лев Израилевич, какой у вас свитер! Откуда? Женщины вам вяжут?
- Вяжут. А что с ними делать! - И он разлил коньяк прямо в ситцевые чашки.