РОМА: Я должен был встретися здесь с Ирой. Мы когда посорились, полтора месяца назад...

СУДАКОВА: Дальше.

РОМА: Что вы на меня так смотрите? Мы, правда, посорились.

СУДАКОВА: Я верю.

РОМА: Вот, значит, я на юг уехал. А через неделю дал ей телеграмму, что, если она хочет помириться, пускай такого-то, такого-то числа, то есть сегодня, приходит сюда, к памятнику. Мы здесь всегда свидания назначаем.

СУДАКОВА: Я знаю.

РОМА: Ира не пришла. Я ждал. Пристала ко мне какая-то ненормальная бабка. Несла какую-то ересь. Говорила...

СУДАКОВА: ...что Ира - это она.

РОМА: Так вы ее тоже знаете?

СУДАКОВА: Вчера она появилась у нас дома. Сказала, что она наша дочь. Владимир Сергеевич чуть было ее не зашиб, потом отвел в милицию.

РОМА: А там?

СУДАКОВА: Там ее проверили. Пенсионерка. Состоит на учете в психдиспансере.

РОМА: Я так и думал.

СУДАКОВА: Работает уборщицей в каком-то спортзале. Владимир Сергеевич был уверен, что она как-то связанна с исчезновением Ирочки, но добиться от нее так ничего и не смог. Ее подержали несколько часов, проверили и отпустили. Только вот...

РОМА: Что?

СУДАКОВА: Она говорила мне такие вещи, о которых не мог знать никто, кроме меня и моей дочери.

РОМА: Мне она тоже сказала про красную расческу, про которую никто не знал. Мы когда с Ирой познакомились, я был очень нетрезвый. День рождения у парня одного справляли. А в голове у меня застряли какая-то стружка и опилки, потому что я где-то там падал. Меня друзья на остановке забыли, а ваша Ира подобрала и домой к себе отвезла.

СУДАКОВА: Это я помню.

РОМА: С вашим ковром тогда неловко получилось.

СУДАКОВА: Роман, все уже забыто.

РОМА: А наутро, как я проснулся, мне Ира подарила красную расческу, пластмассовую, чтобы я причесывался. Правде где-то она потерялась, не помню.

Пауза.

СУДАКОВА: Я, наверное, тоже схожу с ума, но эта женщина, она... То есть, когда я смотрела на нее, она действительно напоминала мне Ирочку.