- Ну, Тарас, как вы думаете, из какого произведения русской литературы, написанного Гончаровым, пошло слово "облом"?

- Все смешалось в доме... этих... Обломских!

- И что?

- Вот!

Народ начинает гудеть. Из-за кулис выглядывает усатая морда и делает мученические глаза. Барменша пожимает сутулыми плечами.

- Ну, неважно. Давайте, снимайте с меня юбку!

Народ кидается на сцену и начинает раздевать Таню. Юбка, пояс, туфли, правый и левый чулки плывут над головами людей и постепенно тонут. Кто-то щипает ее за спину, норовя расстегнуть лифчик. Это просто дурной сон. Таня зажмуривается, открывает глаза и видит перед собой Пельменя. У него в руках норковая шуба.

- Пельменников, быстро, годы жизни Толстого!

- 1828-1910, оденься, дура, полный класс мужиков.

Действительно, полный класс мужиков. Сидят, сиволапые, парты им по аппендиксы, рожи красные, бороды всклокочены, ноги в лаптях подогнуты под стулья. Вилы и грабли в углу составлены. И Шевченко белеется на заднем плане. А Пельмень у них - главный. Что он скажет, то и делают. А сейчас просто ждут, что он скажет.

- Чуваки! Эта фря - ваша новая учительница! Полюбуйтесь. - И снимает с нее шубу. Там трусы и лифчик в синих блестках и дракончик на ягодице. Но тут как раз звенит звонок.

- Б! Б! бу-ди-ди-ди-ди-ль-ль-ни. К! Бу-ди-ди-ди-ди-ль. Блля!

Таня с наслаждением пристукнула будильник, и он заткнулся. Сейчас надо обязательно вставать, сколько глазами ни хлопай, ничего не изменится. Хорошо бы заболеть. Горло першит. Глаза слипаются. Ноет правая коленка, с этим не шутят. Губа потрескалась. Надо температуру измерить, а вдруг? Оторвалась от подушки, выползла на кухню. Там ходит Маричка. Запах кофе. Маричка поссорилась с родителями, поэтому она готовит завтрак.

- А, встала, царевна.

- Ой, Маричка, я что-то плохо себя чувствую. И голова болит, и кости ломит. И в горле как-то не так.