Там быстро оттарабанила занятие в шестом классе и хотела уже улизнуть, но перед звонком какой-то ребенок засунулся в класс и сказал, что ее ждет директор. Быстро попрощавшись с детьми, она, с журналом под мышкой, пошла в кабинет Олександра Мыколаича, трепеща, как же он так быстро обо всем узнал. Паче чаяния, он встретил ее дружелюбно:

- Добрий день, Тетянку, ну як справи? Що учни, слухаються?

- Здравствуйте. Да, все хорошо.

- А що ви якась така пэрэпугана? И журнал трымаетэ як ружжо. Багато двийок понаставылы? - С этими словами он взял у нее журнал и раскрыл его. Одынадцятий "Б". Аншлаг. Уси е. Що, так-таки и уси?

- Когда кого-то нет, я отмечаю.

- Так це ж чудово! Якщо и дали так пойдэть, то ви менэ з цього кабинету выжэнэтэ... Невже и Данылэнко е?

- Я их всех еще не помню. - Таня опять стала нервничать. -А что Даниленко?

- Ничего. Если не будет ходить, - От того тона, которым это было сказано, она задрожала вместе с телефоном на столе и ложкою в пустом стакане, - Вы должны звонить, выяснять в чем дело. И чтоб больше такого не было, поняли?

- П-п...

- Вопросов нет? Свободны!

Таня и сама не помнила, как оказалась на улице, хотя перед этим она еще сдала журнал и зашла в туалет. Секретарь Нина Викторовна прошипела вослед:

- Милочка, голову надо мыть иногда!

Но это было неактуально после такой головомойки. Одно Татьяна поняла : лучше не доводить шефа до того, чтобы он говорил по-русски.

Но разговор этот ее скорее взбодрил. Ей надо было, чтобы на нее кто-нибудь накричал, потому что так приучили в детстве - если ты провинился и тебя выругали, то все, иди и больше не греши. Она не пошла сразу домой, а забежала к Джокеру. Он уже сделал фотографии с круиза, на который они случайно попали летом. Будучи настроен кокетливо, он, указывая на снимок, где Таню обнимал Пьер Ришар, спросил: