- Она не в топмодельном вкусе, конечно, но хорошенькая. По-своему. Знаешь, когда тебя все время окружают дорогие женщины, - Он пыхнул трубкой, - Иногда тянет на что-то цветастенькое. Да, вот я недавно читал газету и увидел там... думал, зайдешь, обязательно покажу.

Тут он извлек из-под стола газету и стал читать вслух:

Как часто вечером, укутанная пледом,

Я вспоминаю прошлые года,

набеги, поражения, победы

и просто будни ратного труда.

Я вспоминаю волны океана,

соленый ветер, крылья парусов

и строгий профиль трубки капитана,

торчащей из прокуренных усов... - Это я капитан.

Походы, битвы, долгие погони,

дележ добычи, портовой кабак

и губы незнакомца из Гаскони - Хотел бы я это видеть,

наткнувшиеся на крутой кулак...

Златые цепи, груды изумрудов,

сиянье жемчуга, тончайшие шелка,

букеты вин, изысканные блюда

и звон монет во чреве кошелька.

Я вспоминаю, как со сладкой дрожью

бросалась грудью на змею клинка,

и дико хохотал Веселый Роджер,

стуча костями, где-то в облаках...

А что теперь? Победы измельчали.

И даже я, к великому стыду,

как клептоманка, темными ночами

в прихожей тапочки краду... - Ну, филолог, что скажешь? Актуально это для тебя или нет?

- Что за амазонка писала?

- Какая-то Сережа Щученко.

- Но почему от женского лица?

- Мало ли, какая фантазия придет... - И Джокер еще раз пыхнул трубкой как бы показывая, что даже ему в голову иногда приходят фантазии.

В этот момент Таню осенило, что вот она тут сидит, кофе пьет, а ее, может, вызванивает Евгений. Конечно! Было бы подло, после всего, что случилось... И она, не стесняясь недоумением Джокера, сидящего перед ней в самой рассеянной светской позе, вскочила и выпалив: