После этого мы отправились в Самую Красивую Долину На Свете. Кроме нас с Ульвой-Ли туда никто больше не мог попасть. Там с деревьев струилась удивительная музыка, и под этот аккомпанемент пели все цветы. Через долину протекал светлый ручеёк. Он не мог ни петь, ни аккомпанировать цветам, но он вызванивал одну мелодию. Я ни разу не слышала более прекрасной мелодии.

Мы с Ульвой-Ли стояли на мосту, перекинутом через ручей, и слушали, как цветы поют под музыку деревьев, а ручеёк вызванивает свою мелодию. Тогда Ульва-Ли крепко сжала мою руку и сказала:

— Любимая Сестра, ты должна это знать!

От ее слов у меня заныло сердце.

— Нет, — сказала я. — Я ничего не хочу знать.

— Да, ты должна это знать, — повторила Ульва-Ли.

И тогда цветы перестали петь, а деревья — звучать, и умолкла мелодия ручья.

— Любимая Сестра, — сказала Ульва-Ли. — Когда увянут розы Саликона, я умру.

Я бросилась на лошадь и поскакала прочь, а слёзы текли у меня по щекам. Я мчалась так быстро, как только могла. А Ульва-Ли летела за мною следом. Мы скакали так быстро, что когда приехали в Золотой Зал, Золотинка и Серебринка совершенно взмокли от пота.

Никко испёк нам такие великолепные блины! Мы ели их, сидя на полу у огня. Руф и Дуф прыгали вокруг нас. Кролики тоже сновали вокруг и жались к нам поближе.

В конце концов я должна была идти домой. Ульва-Ли проводила меня до двери. И мы крепко обнялись на прощание.